Старая сказка по-новому? Возможно, но речь НЕ идет о дихотомии. В двух словах мне не объяснить, попробую в трех…

Разберемся сначала с терминами:

Слово “вера” в названии этой моей записи не значит “религия” или  “конфессия”. Это состояние, когда веришь.

А “знания” – это вопринятый человеком поток информации.

Вся информация подвергается оценке. Одна из основных шкал: истинно – ложно, что субъективно соответствует: верю – не верю. Однако, эта оценка не всегда дается сразу, и не всегда полярна.

Все дело в том, что наши знания имеют для нас различную ценность. Пока эта ценность минимальна, то есть информация нами непосредственно в жизни не используется, мы не задумываемся, верим ли мы ей. Вопрос о вере собственным знаниям, или о доверии полученной извне информации, встает тогда, когда мы начинаем или можем начать ей пользоваться.

Для примера, в школе и институте человек получает массу знаний, но когда дело доходит до практики, почти все испытывают некоторую нервозность и неуверенность в себе. Мы не вполне верим своему знанию. И только когда удается успешно применить знания в деле, мы с каждым разом становимся все УВЕРЕННЕЕ.

При этом знания, не подтвержденные верой, лежат балластом. Потому что для принятия правильных, с нашей точки зрения, решений мы должны исходить из правильной, т.е. заслуживающей нашего доверия информации. Если мы чему-то не верим, то и не учитываем. Тут то и лежат корни древнего наблюдения: “Человек слышыт только то, что хочет слышать”

Все вышеизложенное само по себе довольно элементарно и малоценно, если забыть о том, откуда, собственно, берется вера.

Кроме проверки опытом статус истинных знания могут получить, если сами пришли “из надежного, достоверного источника”. Доверие к себе источник приобретает, если снабжает информацией, совпадающей или хотя бы непротиворечащей другим “достоверным источникам”.

Но есть и такие источники информации, которым мы верим заочно. Примером могут служить наши родители и другие родственники. От них мы получаем первичную информацию, по которой сверяем всю последующую.

Поэтому так важно всегда отдавать себе отчет в том, чему мы учим своих малышей и какие источники, с какой информацией им предлагаем.

«Там в краю родном…»

«Мальчик и море»

Изображение взято с http://kalendar-shiraliv.narod.ru/FEBRUAR/T04_02.htm

М. Пришвин “Избранное” – М.: изд-во “Правда”, 1977 – с. 186:

“У меня есть свой краеведческий опыт, и шевелится в голове что-то вроде метода. Сущность этого краеведческого метода состоит в том, чтобы обыкновенным землячским чувством края, в котором заключается и чувство природы и даже, несомненно, художественный синтез, пользоваться для понимания лица края по крайней мере на равных правах с обыкновенными научными методами изучения. Мне кажется, что замечательный следопыт их простого народа стоит одного или даже двух хорошиш ученых.

Несколько раз в беседе с первоклассными учеными я высказывал эти свои мысли, и оказывалось, что эти гениальные люди работали совершенно так же, как мы, рядовые следопыты жизни, а когда то же самое я говорил рядовым хорошим ученым, то они смотрели на меня свысока и очень плохо слушали.” (Из книги “Календарь природы” – “Весна” – “Прилет пустельги”)

От себя здесь добавлю – чтобы “обыкновенным земляческим чувством края” пользоваться, его надо иметь, то есть “чувствовать природу” и обладать талантом к “художественному синтезу”. Видимо, наличие означенных талантов и делало ученых, с которыми беселовал Пришвин, гениальными, первоклассными. А те, у кого таких талантов не было, как могли понять, о чем речь? Как слепому от природы понять, что такое радуга и начать пользоваться этим знанием, чтобы писать великолепные картины? Его можно научить держать кисть и смешивать краски, и он будет на ощупь что-то рисовать. Кому-то эти работы даже понравятся, но смогут ли они стоять в одном ряду с полотнами Шишкина и Левитана?

М. Пришвин “Избранное” – М.: изд-во “Правда”, 1977 – с. 201-202:

“В этом есть грубая правда, что человек творит мир по образу своему и подобию, но, конечно, мир существует и без человека. Больше всех это должен знать художник, и непременное условие его творчества забываться так, чтобы верилось в существование вещей живых и мертвых без себя. Мне кажется, что наука только доелывает уже лично восстановленный художником образ утраты. Так, если художник, сливаясь в существе своем с птией, окрыляет мечту – и мы с ним мысленно летаем, то скоро появляется ученый со своими вычислениями – и мы летим на механических крыльях. Искусство и наука, вместе взятые, – силы осстановления утраченного родства. (Из книги “Календарь природы” – “Весна” – “Лягушки ожили”)

Кто-нибудь хочет что-либо добавить?

Приветствую всех!

Давненько я ничего в этот блог не добавляла. Набор оправданий стандартный: жизнь закрутила. А сегодня что-то потянуло поговорить о мужчинах.

Когда в какой-нибудь большой компании начинается обсуждение психологии полов, проблем взаимоотношений мужчины и женщины и т. п., обязательно кто-нибудь так или иначе высказывает популярное в некоторых мужских кругах мнение, что женщины ищут в мужчине прежде всего деньги, а вопрос замужества для них – это задача подороже продаться.

Вы можете разделять это мнение или нет, но, как известно, дыма без огня не бывает. И я решила покопаться в исторических корнях этой проблемы.

Давайте начнем с того, чтонабросаем картину жизни наших предков до социализма, капитализма и сексуальных революций.

Ключевое понятие в жизни крепкой семьи – это хозяйство. Это надежный дом и домашний очаг, место, где мы собираемся все вместе, где растут наши дети. Хранителем домашнего очага является не женщина, как это принято считать, а оба. В хозяйстве обязатально должны быть хозяин и хозяйка.

Если с хозяйков все понятно и описано тысячи раз и без нас, то нам стоит детальнее рассмотреть роль хозяина. Так чем же занимался в хозяйстве мужчина? Ответ – всем. Он должен был уметь и траву косить, и дрова рубить, и плотничать-столярничать, и лапти плести, и лошадь запрягать, и сеять, и пахать, и огород растить, и скотину пасти, и баню топить. Это не означает, что он ежедневно все это делал, делал по мере необходимости, потому что умел организовать свое хозяйство. Всегда были умельцы, которые могли что-то делать значительно лучше других, но на приемлемом уровне качества, справиться могли все мужчины.

Потом настало время, когда большинство мужчин стало не какое-то время уходить на заработки, то есть на работу. Кстати, кто-нибудь знает происхождение слова “мужчина”? (На Фасмера прошу не ссылаться, он в этом блоге не авторитет.) Лично я ясно слышу в этом слове два корня, отражающие сущность мужской роли: “муж” и “чин”. Муж – это хозяин дома, его защитник и устроитель. А чин – это тот, кем он является на службе, на заработках, на работе.

Что же произошло с мужчинами в наши дни? Они перестали быть хозяевами в своем доме. Женщина так и остается хозяйкой, даже если ежедневно ходит на работу. А вот мужчина превратился в гостя. Не верится? Тогда ответьте для себя честно на простые вопросы, если Вы мужчина.

• Знаете ли Вы, что и где лежит в вашем доме? Не только Ваши носки и рубашки, но и детские игрушки, запасные лампочки, отвертки.
• Легко ли закрываются в Вашем доме краны и не протекает ли сливной бачок?
• Все ли домашние механизмы (машинки, утюги, мясорубки) находятся в идеальном рабочем состоянии?
• Удобная ли в Вашем доме мебель, по мнению Вашей жены?
• Все ли ножи и ножницы заточены и затачиваются Вами регулярно?
• Можете ли Вы вспомнить, когда в последний раз забили гвоздь, закрутили шуруп или поиграли с детьми по собственному почину, а не по просьбе жены или мамы?
• Вы сами закупаете и разделываете мясо или этим занимаются женщины?
• Вечером, когда дети уже спят, остаются ли у Вашей жены силы на проявление любви и страсти, или обычно голова болит?

Подытоживая сказанное, остается заметить, что женщины уже давно осознали положение вещей и не требуют от мужчин быть настоящими хозяевами. Они уже свыклись с тем, что сами должны все организовывать и всем руководить в своем доме. Теперь хозяина частично заменяют бригады гастарбайтеров для ремонта жилища, сервисные центры для обслуживания бытовой техники и электрик с сантехником из домоуправления для починки электророзеток и кранов. А где Вы видели, чтобы кто-то работал даром?

Что, если учение о переселении душ  и о стремлении к нирване выворачивает все наизнанку? Допустим, переселение душ действительно существует, но смысл существования индивида заключается не в том, чтобы прекратить цепочку переселений, а в том, чтобы максимально ее продолжить. Что, если каждая жизнь – экзамен на пригодность к дальнейшему развитию путем нового рождения. Провалил экзамен (достиг нирваны) – и все, цепочка переселений закончилась, твоя индивидуальная душа отправляется в общий котел, где ее перетряхивают и разбирают на кусочки. Она, как и все остальные в этом котле, становится сырьем для новой индивидуальной души, для новой попытки.

“Нашел. Внимательно ознакомился. Перечитал. Нашел ряд своих ошибков. Громко смеялся)))

1. Заменяя существительные местоимениями, позаботьтесь о правильном его согласовании.
2. Между нас говоря: падеж местоимения тоже важен.
3. Если Вы хочете использовать глагол, то спрягать его нужно правильно, а не как того захотит автор.
4. Глагол, кроме того, всегда должны согласовываться в числе с существительными.
5. Не надо нигде не использовать лишних отрицаний.
6. Плохо зная грамматику, сложные конструкции должны употребляться с осторожностью.
7. Которые являются придаточными предложениями, составлять надо правильно.
8. Мы хотим ответить, что менять лицо, от имени которого ведется изложение, автор этих строк не рекомендует.
9. Что касается незаконченных предложений.
10. Автор использующий причастные обороты должен не забывать о пунктуации.
11. В письмах статьях докладах ставьте запятые при перечислении.
12. Не используйте запятые, там, где они не нужны.
13. Вводные слова однако следует выделять запятыми.
14. Ставьте, где надо, твердый знак или хотя бы апостроф; обем статьи так все равно не сэкономить.
15. Не сокращ.!
16. Проверьте в тексте пропущенных слов.
17. Автор должен железно просечь: хочешь неслабо выступить – завязывай с жаргоном.
18. Если неполные конструкции – плохо.
19. Маленькое замечание о повторениях, которые иногда встречаются в статьях, которые печатаются в журналах, которые издаются и у нас, и за рубежом, которые иногда затуманивают мысль, которую хотел высказать автор, о которых мы и хотели сделать это замечание.
20. По нашему глубокому убеждению, мы полагаем, что автор, когда он пишет статью, определенно не должен приобретать дурную привычку, заключающуюся в том, чтобы использовать много ненужных слов, которые в действительности совершенно не являются необходимыми для того, чтобы выразить свою мысль.
21. Метафора – это гвоздь в ботинке и лучше ее выполоть.
22. Неделите не делимое и не соединяйте разнородное,а кое что пишите через дефис.
23. Не зная падежов, не говори глупостев.”

Это из статьи “Чуды знака…” Юрия Рассказова:

“Я не ставлю здесь цели опровержения компаративистики. Важно было лишь объяснить, что иллюзия праязыка возникла совсем не случайно, а на основе точного знания, захватывающего только видимость событий. Говорят, что реконструкция праязыка позволяет обнаружить так называемое генетическое родство современных языков. На самом деле это операционное родство, сообщающее только о том, что языки были когда-то в территориальном контакте. Чем больше родственных черт, тем продолжительнее был контакт. Понятие праязыка является операционной фикцией, позволяющей построить типологию современных языков на основе предположения, что все языки развиваются в одной и той же типовой языковой ситуации порождения одного языка другим.

На самом деле языки стихийно-сознательно рождаются-создаются людьми в какой-то конкретной житейско-производственной ситуации в наличных обстоятельствах существующих в их обиходе к этому моменту языков для решения определённых неязыковых задач. Это и есть в общем виде структура любой языковой ситуации творения языка (и письма), а также чтения-восприятия любого текста и высказывания. Обязательно нужно понимать, в каких природно-социальных условиях, в каком месте, какие люди столкнулись своими делами и языками, тут же взвешенными (сознательно или подсознательно) на их сопоставительную ценность для дела, общения, понимания, удобства, способностей и т.д. И лишь когда поймешь структуру такого устойчивого контакта (структуру языковой ситуации), тогда увидишь, какой именно язык эта языковая ситуация порождала.

Это правило для лингвистов, изучающих развитие языков.”

“Но возможен и обратный ход. По структуре рассматриваемого языка можно понять, какая языковая ситуация могла бы его породить. Например, французский язык сохраняет в себе ситуацию стихийного многократного скрещения на протяжении длительного времени латинского и галльского языков на периферии империи в целях взаимного приспособления диффузных местных способностей и рационалистических имперских задач. А тот же древнерусский наддиалектный язык является разовым сознательным конструированием официально-книжного койне, приспосабливающим прежнее, более общее старославянское литературное койне к общим языковым особенностям диалектов восточнославянской зоны.

Тут же бросается в глаза колоссальная разница не только структуры двух этих языков, но и того языкового творчества, которым занимались предки французов и предки русских. У французов язык складывался сам собой, случайно, в компромиссе навязываемой латыни (франкского, нормандского) и в моторном сохранении многообразных местных особенностей,  а русские намеренно творили общий язык, оттачивая, совершенствуя его прежнюю форму в направлении наиболее авторитетного для них образца (от солунского диалекта к древневолодимирскому). Вот тут-то задумаешься о сравнительной развитости и самосознании двух народов: французы ведь занялись оттачиванием своего национального языка гораздо позже, на завершающей стадии современного языкового строительства – и совсем не в таком масштабе. А русские уже тогда заботились о межнациональном, наддиалектном койне. Из этого ясно, кого какие заботы терзали, какие цели они ставили и каким делом занимались. Французы просто жили местно, с трудом перенимая от римлян всё передовое, что у них было. А русские решали большей частью чисто языковые задачи (все остальные были решены?!),  пытались доступным способом преодолеть свою внутреннюю местную ограниченность, создавая в языке базу единого мира. Их задача сопоставима с задачей не французов, а римлян. С тем отличием, что римляне строили империю, государство на костях и крови других народов (неудачно, как показала гибель Римской империи), а русские – мир (отчего и гибель временных империй русских не была их уходом из мира).

Вот это и есть реконструкция реальной языковой ситуации конца 1 тыс. н.э. (в двух проявлениях), которая одновременно может указать, как именно надо структурировать историографические факты.”

Критерии любительства словолюбителей (филологов)
и способы их, критериев, ПОЛНОГО “уточнения”

«Сочинение о языке любительское, если в нём встречается хотя бы одно из следующих утверждений»:
Тезис. «Звук А может переходить в звук В (без уточнения языка и периода времени)».
АНТИТЕЗИС. Никуда никакие звуки не переходили: в любую предшествующую эпоху было диффузное употребление, которое в каждом становящемся языке в свой период времени осознавалось по-своему. Говоря технически, из произвольного набора произношений (порой даже не однотипных позиций и даже не родственных диалектов) в следующую эпоху просто осуществлялся ВЫБОР какого-то одного (или вариантного) произношения, который в процессе употребления доводился до системного применения.
Тезис. «Гласные не имеют значения, существен только «костяк согласных»…»
АНТИТЕЗИС. Некорректная формулировка. В разных условиях по-разному. В современной русской речи гласные действительно имеют гораздо меньше смыслоразличительного значения, потому что их меньше, и они в редуцированной речи легко взаимопереходят. А в самой древней речи гласные вообще не различались, являясь просто огласованным фоном дыхания.
Тезис. «Слово А получилось в результате обратного прочтения слова В».
АНТИТЕЗИС. Некорректная формулировка. В разных условиях по-разному. В состоянии неустановившегося письма это было стандартным явлением. Но и мнемотехнические особенности восприятия речи у всех нас таковы, что мы легко воспринимаем и воспроизводим слоги в обратном чтении. Отсюда наши очепятки «всякая свячина», «всякая-свякая». И это далеко не просто недоразумение: сербское «свака» означает русское «каждый, всякий».
Тезис. «Такая-то древняя надпись из той или иной страны читается по-русски».
АНТИТЕЗИС. Некорректная формулировка. Разумеется, читается на любом языке, не только на русском. Что и делают непрерывно все ученые, а не только любители. Но это не значит, что только русское прочтение верное. Любая комбинаторная дешифровка требует просто полного списка подстановок. И только самые осмысленные из них, наиболее системно препарирующие надпись, могут рассматриваться в качестве достоверных гипотез. (По моим системным основаниям, которые отрицают чудиновские и зализняковские аксиомы, но частично пересекаются с конкретными находками того и другого, гипотеза состоит в том, что именно русский в силу его первозрелости является базовым ключом предварительных дешифровок).
Тезис. «Название А такого-то города или такой-то реки той или иной дальней страны — это просто искаженное русское слово В (из чего видно, что эта страна была некогда населена русскими или они овладели ею)».
АНТИТЕЗИС. Некорректная формулировка. Из одного не следует другое. Практически все названиями являются искажениями чьих-то названий: россия-раша, япония-ниппон, китай-чина-чжунго-чинко-тинг, но это не значит, что китайцы потомки русских.
Тезис «Такие-то языки произошли из русского — того, на котором говорим мы с вами».
АНТИТЕЗИС. Некорректная формулировка, заданная стандартами сравнительного языкознания. Сам Зализняк говорил раньше: русский, украинский, белорусский произошли из древнерусского. Как сейчас говорит, что некоторые произошли из латинского. Языки не рождают языки, будто детей.
Тезис. «Три тысячи (или пять, или десять, или семьдесят тысяч) лет тому назад русские (именно русские, а не их биологические предки, общие с другими народами) делали то-то и то-то».
АНТИТЕЗИС. Сформулировано некорректно. Так, будто современные русские, не умирая с тех пор, жили в глубокой древности. На самом деле все любители и профессионалы всегда говорят только о биологических предках. А предки никак не могут быть чистыми; каждое предыдущее поколение разбавлено кем-то сравнительно с современной смесью народа. Тот, кто этого не понимает – совсем не любитель, а просто националист (идеолог, а не ученый). Это преамбула.
Какой бы крови и цвета кожи ни были предки, это не обязательно влияет на то, на каком языке они говорили и где жили. Нашим предком любого древнего человека делает только язык, который является ему родным (пусть даже не по рождению, а раннему усвоению), и узус проживания (пусть даже не на территории России, главное, что в русскоязычной среде, где думают и говорят по-русски). Если хотя бы один фактор отсутствует – он не наш предок, даже если папа у него Иванов, а мама москвичка.

“Одна из загадок русского языка – малая степень диалектизации; диалекты в нем немногочисленны, а различия между ними невелики, не сравнить с ситуацией в Западной Европе, где уроженец, скажем, северной части Германии с огромным трудом понимает баварца, живущего всего лишь в нескольких сотнях километров южнее. И это при огромной территории, на которой живут русские, и исторически слабых экономических и культурных связях между отдельными регионами. Немаловажно, что и богослужение велось на непонятном населению церковнославянском языке, то есть не являлось фактором, стабилизирующим язык. Что связывало людей, живших на огромных пространствах в соседстве с другими народами, в единую языковую общность, не совсем понятно.”

“На основе русского языка образовалось только два пиджина: руссонорск (русско-норвежский) и так называемый кяхтинский язык (русско-китайский). Последний интересен тем, что при его формировании не происходило грамматического упрощения ни одного из двух языков. Обычно лексика использовалась русская, хотя и в искаженной форме, а грамматика – китайская. Видимо, кяхтинский язык формировался не без участия профессиональных лингвистов, то есть не вполне стихийным путем.”

В этой главе еще интересно написано про пиджины и креольские языки, а также процессы креолизации пиджинов и декреолизации.

«Дажьбог» Виктора Королькова

Петухов Ю. Д. Дорогами Богов. – М.: “Мысль”, 1990. С. 225-226:

“Для любого славяноязычного читателя теоним не нуждается в переводе, смысл заключен в самом словосочетании. “Дающий”, “податель”, “подающий блага”.

И снова параллель с древнеиндийским Бхага – “наделителем”. Его имя означает также “доля”, “часть” – в смысле “хорошая, полезная часть”, что и означает наше слово “счастье”, то есть, “у-частие, со-частие” в смысле “наделенность, необделенность”. И здесь снова дуализм: “доля” – “недоля”, “часть” -…? На первый взгляд, противопоставления нет. Но оно есть. Это мало кому известный злой демон славянской мифологии – Анчутка, Анча. Возможно, вам приходилось слышать: “Анчутка тебя прихвати-побери!” В самом слове заключена “анча” – “маленькая часть”, “нечасть”, “не-доля” и уменьшительный суффикс-окончание.

Совершенно неправомерно делать вывод, что “ан-чутка” – это “анчи-уте”, то есть, по-литовски “маленькая утка”. Утки здесь не причем. В этом мы можем убедиться, рассмотрев унесенного далеко от прародины “анчу”. Таковым является древнеиндийский абстрактный демон Анша, что с санскрита переводится как “доля, часть”. Абстрактность его характерна так же, как характерны абстрактные, от-. нюдь не антропоморфные или, скажем, зооморфные понятия славян, такие, как “часть”, “доля”, “зло”, “кривда”, и т. д. Здесь же добавим, что проникновение с Индостанского полуострова на Русь или славянские земли “анши” и преобразование его в “анчутку” исключается. Возможен только естественный ход: от изначального к последующему, от истока к устью, от прародины к новым обживаемым землям. Вторичное эхо докатывается лишь в особо значительных, как мы писали, случаях.

Случайно ли в древнеиндийских языке и мифологии бесчисленное употребление слова и понятия “бха-га”? Например, Бхагавати – “обладающая долей, счастьем”, Бхагават – “благословенный”, Бхагават-гита – “божественная песнь”? Разумеется, не случайно. “Бхага”, авестийское “баха”, персидское “бага” и славянское “бог” – это производные от одного первослова.

Необыкновенную древность для славян этого понятия подчеркивает разошедшееся на первый взгляд, но фактически так и не смогшее разойтись понятие глубокой архаики “бог-благо”. И потому Даждьбог, или Дажьбог, имеющий аналоги у южных и западных славян – Дабог и Дасбог, – это одновременно Дажь-бог и Дажь-блага, то есть, “божественный податель благ”. Но безусловно, это не первоимя, это эпитет. И потому на месте Дажьбога в Пантеоне мы вполне можем себе представить “дающего блага” Рода, или “дающего блага божественного” Кополо, или “бога-подателя благ” Дива… А скорее всего, нечто совмещающее и первого, и второго, и третьего, и наверняка еще многих подразумеваемых “высших” и всемогущих для человека того времени богов.”

Не было бы счастья, да несчастье помогло! Я заболела, вставать не могла, зато появилось время почитать, а теперь и процитировать  книгу Петухова Ю. Д. Дорогами Богов: Подлинная история русского народа. 12 тысячелетий. – М.: “Мысль”, 1990. С. 223-224

“Но не надо быть крупным специалистом, чтобы догадаться – теоним Хорс происходит от “хоро”, “хороса”, праиндоевропейской формы, закрепившейся у славян, означающей почти то же, что и “около”, (вспомним Коло-ксая), а именно “круг”, “округлый”.

Такое значение, как никакое иное, подходит для солнечного “диска”, чьим олицетворением и является Хорс. А слова “хорошо”, “хороший”, имеющие тот же корень, первоначально и имели значение “округлый, кругленький”, ибо именно такая форма наводила человека на мысли о чем-то добром, “хорошем”, круг и шар всегда приятны и “хороши” в отличие от унла или бесформенной фигуры.”

“Хорс и Вивасват древнеиндийской мифологии – это близнецы-братья, а в самом начале – одно божество. Вивасвата, ипостась солнечного бога сурьи, так и описывают – дескать, родился без ног и без рук, круглый, шарообразный. Добавить здесь нечего: солнце оно иесть солне. Но если индоарии основной упор делали на “сват” – “свет, сияние”, то праславяне – на “округлость” и “хорошесть”, но “хоросо-видность”. Попутно заметим – в самом привычном нам слове “хоровод” корень и понятие заключены те же.”